seo

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » seo » раскрутка сайта


раскрутка сайта

раскрутка сайта

Ранее я описывал, как летом 1965 года, после главного курса, работал в целинном студенческом строительном отряде. Во всех отрядах были командир и комиссар. Комиссаром у нас был Витя Ширяев. Для нас, второкурсников, – Виктор Ширяев, таккак мы окончили лишь первый курс, а он – уже третий. Ширяев был заводила, мастерски плясал, был постоянным соучастником и организатором художественной самодеятельности химфака. Там, на целине, у нас зародилась мысль ежегодного праздника Дня химика хим факультета, чтоб любой год торжествовать следующий вещество периодической таблицы Менделеева. Начать, несомненно, с водорода и возобновлять дальше по порядку. Праздников хватит на сто с бесполезным лет. Действительно, вданныймомент, когда я пишу эти строчки, в мае 2009 года, оформляется соответствующая документация на 118-й вещество с мимолетным заглавием унукторий. Сам праздник решили жить во вторую или третью субботу – ту, которая попадет на середину мая. Ответственным за проведение праздника решили найти 4-ый курс факультета, и так любой год – 4-ый курс. Пятикурсников, несомненно, невозможно, у них в середине мая самая запарка с написанием дипломной работы, в июне – охраны. А у четверокурсников учебная программа представлялась сравнительно легкой, и в середине мая они практически кончают учебную программу, перед тем как совсем сделатьсвойвыбор, на какую кафедру сходят. О младшекурсниках речи вообщем идти не может, они еще не знают ни жизни, ни факультета. Да, праздник станет проводиться на ступенях хим факультета. Там станет шутливый концерт, а созерцатели заполнят площадь перед химфаком. Вернувшись в конце лета на департамент, мы стали ломать голову над сценарием праздника. Сначала дело не шло. Старшие друзья ломали голову раздельно, мы, второкурсники, раздельно. Ни у кого не выходило, стержень был, но не было стройного, связного сценария. Насколько незабываю, отчаявшись, взрослые друзья обратились к проф писателям-юмористам, и дело было изготовлено. И вот 2-ая суббота мая 1966 года. Первый День химика, День водорода. Во всю центральную дробь фронтона факультета, накрывая немало окон, прямо над широкими ступенями, была повешена матрица частей Д. И. Менделеева, выполненная на большом, склеенном в некотороеколичество слоев кусочке марли. Водород был выделен красным цветом. Концерт открыла танцевальная группа Владимира Беренцвейга, сокурсника Ширяева и также танцора. Танцевала тройка " водородственников " – водород, дейтерий и тритий. Потом были еще гостиница, в одном из которых я воспринимал роль. Кого-то там хоронили. Видимо, некий вещество, недружественный водороду. Я шел за " телом ", шибко проявляя трагедию. Несмотря на это, праздник вправду получился, о нем упоминали как о выдающемся еще немало лет. Но финал был вособенности броский, в прямом значении слова. Стемнело, и сотки, ежели не тыщи людей с факелами устроили путешествие, замкнув пылающее перстень кругом большого строения факультета. С факелов капала горящая смола, и земля практически горела под ногами шествующих. Толпа выражала естественный психоз и ревела, поднимая факелы к небу. Зрелище было не для слабонервных, вособенности учитывая всегдашний ужас хим управления перед неконтролируемыми источниками возгорания в конкретной недалекости к факультету. В первый же рабочий день после праздника, в пн, возник веление декана хим факультета Ивана Фомича Луценко о запрете факельных шествий поблизости факультета. Но только не предусмотришь, и запрещающие указы еще являлись после последующих праздников, покуда всё потенциально опасное для факультета, а втомжедухе для студентов, аспирантов, служащих и педагогов не было вполне зарегламентировано. Пример на эту тему подал 2-ой День химика, День гелия, 1967 год. В некий ступени предпосылкой другого запрещающего указа был я. Точнее, я эту фактор материализовал тем, что пригласил бойцов подшефной Таманской дивизии для проведения торжественного фейерверка. Я был тогда уже на 3-ем курсе и вступал в состав комсомольского бюро хим факультета. Это уже позже, в начале 1970-х, бюро превратили в совет, и тогда я стал секретарем комитета комсомола химфака по учебно-научной работе. В бюро же я отвечал за " внешагит ", то имеется ассоциация комсомольской организации факультета с внеуниверситетскими организациями – школами, воинскими долями и так дальше. Вообще, нужно заявить, я как с детства попал в комсомольские организации, так уже и не мог вырваться. Правда, вырваться особенно и не жаждал. Это было тогда долею жизни, мне представляется, большинства функциональных юных людей. Да и хозяйка система опутывала. В нашем семейном архиве, который водили мои предки, осталось немало свидетельств такого времени. Вот мой первый мандат, номер 67, печатный на красной картонной карточке и датированный весной 1963 года. Мне было 16 лет. " Предъявитель этого тов. Клёсов А. А. избран делегатом на i комсомольскую конференцию в/ ч 74322 от первичной комсомольской организации КФЛ ". КФЛ – это кинофотолаборатория, Капустин Яр, 3-я платформа. А вот и последующий, номер 235, красная карточка мандата отпечатана Волгоградской районный типографией в численности 500 экземпляров. " Предъявитель этого тов. Клёсов А. А. избран делегатом на viii комсомольскую конференцию в/ доли 15644 от комсомольской организации в/ доли 74322 ". Кстати, хотькакой, кто служил в ракетных армиях, знает, что такое в/ ч 15644. А позже целая пачка таковых же красных карточек, но уже на конференции ВЛКСМ хим факультета, первый – " Мандат номер 149… от комсомольской организации главного курса с правом решающего гласа, 27 февраля 1965 г. ", и дальше на конференции ВЛКСМ МГУ " Мандат номер 240… от комсомольской организации хим факультета, 15 октября 1965 г. ", и так дальше. Заседали комсомольцы немало, этого не отобрать. раскрутка букса раскрутка вк без заданий раскрутка ask 101 способ раскрутки личного бренда скачать раскрутка детского магазина раскрутка группыпо критериям раскрутка в прессе раскрутка через в контакте реклама раскрутка вк целевая раскрутка группы Так вот, нашей подшефной воинской долею в 1967 году была Таманская дивизия, квартировавшая под Москвой. Я как " внешагит " туда поехал и договорился с командованием, что они пришлют пиротехников на День химика и вечером, когда стемнеет, устроят торжественный фейерверк. Так и сделали. Утром в ту самую субботу мая пиротехники расположили свои метательные установки под кустами в скверике меж хим и телесным факультетами, прямо против Главного строения МГУ, по соседству с монументом Ломоносову. Это был сюрприз для " москвичей и гостей главногогорода ". Представление на ступенях прошло на славу. Таблица частей Менделеева снова была вывешена, и красным был выделен гелий. Так и повелось, традиция была установлена. Кстати, в 2009 году прошел уже 44-й День химика, день рутения, 44-го вещества. Да, назад в 1967 год. Итак, понятие прошло на славу. К восторгу студентов и подавляющего большинства педагогов капустник на ступенях был, как правило, политически некорректным. Естественные факультеты МГУ вообщем прославились фрондерскими настроениями, и химфак не был исключением. Со ступеней факультета в Дни химика звучали такие политические шуточки и намеки, что масса перед зданием взрывалась смехом и аплодисментами. Не без определенного замысла декана факультета с заместителями и почтенными гостями обычно сажали за стол, поставленный на повальном обозрении, на тех же ступенях, так что всем было следовательно, как реагирует наше управление на " политику " и вообщем как у них с ощущением юмора. Должен заявить, что и И. Ф. Луценко, и сменивший его позже И. В. Березин были " своими ". Они совместно со всеми хохотали, истина, отсмеявшись, времяотвремени шутливо-укоризненно качали на публику башкой, мол, ребята, нужно и мерку ведать. Итак, День гелия. В этот день на ступенях родился певческий ансамбль нашего курса, а практически – ансамбль факультета, который так и стал именоваться – " Гелиос ". Это стало заметным событием – на длинные годы – в художественной самодеятельности факультета. У меня чудом сохранилась программка такого дня, поточнее, вечера, когда торжественный концерт продолжился в Доме культуры МГУ. В конце программки числится: " Оформление в фойе – сильный Лунин ". Сейчас академик РАН В. В. Лунин – декан хим факультета МГУ. После завершения вечернего концерта масса повалила снова к ступеням факультета, ждя новейших приключений. Все, несчитая первокурсников, несомненно, помнили грандиозное факельное путешествие год обратно, сейчас запрещенное. Настал момент моего сюрприза. Я побежал в скверик. Солдаты сидели под " заминированными " кустами, ждя сигнала. " Давай, братцы! – крикнул я. – Поехали! " Сначала разверзлась земля, позже – небо. Таманцы попытались на славу. Ракеты уходили в небо над хим факультетом " буйным потоком ". На крышу факультета посыпались пламенные ошметки и продолжали пылать там же, на крыше. Это было чище факельного шествия. То, что управление химфака не представляло даже в кошмарном сне. То имеется представляли наверное немало, но лишь не в таком варианте. В обычной жизни это было совсем непредсказуемо: боевые осыпают крышу особенно огнеопасного факультета пиротехникой! Потом приехали пожарники… Всё обошлось. В пн получился веление декана о запрете впредь и совсем пиротехнических мероприятий поблизости факультета. Обо мне в указе ничто не было. Тоже всё обошлось. А по комсомольской полосы я получил признательность за примерно проведенное действие в рамках организации Дня химика. 18. Дымовая шашка 8 мая 1968 года мой взвод сидел в подвале хим факультета МГУ и я, комвзвода, читал вслух управление по использованию дымовой шашкой. Для нас завершался 4-ый курс химфака. Потом – лето, боевые лагеря только на месяц, под Москвой, лейтенантские звездочки, какие ровным счетом ничто для нас не обозначают( по последней мерке, для подавляющего большинства), и – крайний, 5-ый курс. Ура! Тем наиболее что 5-ый курс – это фактически лишь научная служба на выбранной кафедре. Муляж дымовой шашки в облике плоского цилиндра зеленого цвета покоился у меня на коленях, и я по ходу чтения демонстрировал " сослуживцам " главные подробности ее устройства. Майор военной кафедры переходил по комнате от взвода к взводу и благожелательно кивал башкой. Дойдя до слов " для приведения военный шашки в действие нужно чиркнуть фитилем о терку ", я механически и чиркнул. Муляж таккак. Из шашки вульгарна струйка дыма. Первые секунду-две я ошалело глядел на шашку. В подкорке заметались какие-то лохматые несуразицы, какие внезапно сложились в точные пламенные слова: военная шашка! Думать было прежде, да и незачем. Я вскочил, поймал шашку, струя дыма из которой усиливалась, и пулей метнулся к дверям. Лифта ждать было невозможно. Из шашки раздалось гудение, которое с всякой секундой усиливалось. Я перескочил чрез сплетения каких-либо труб в подвале, взлетел по ступеням на гардеробный этаж, оттуда – по мраморным лестницам – на первый этаж, в вестибюль химфака. Шашка раскалилась, удерживать ее в руках уже было нереально, но кинуть тем наиболее невозможно. В некотороеколичество оставшихся секунд я пролетел мимо вахтера, который остолбенело глядел на мою уже ревущую шашку, из которой бил плотный столб дыма, выскочил на большие ступени факультета прямо перед высотным зданием и швырнул на них этот проклятый зеленый тонкий цилиндр. Оставить я ее уже не мог, она была МОЯ. Я обреченно стоял возле шашки, беснующейся на священных ступенях факультета. Из нее бил страшный столб зеленого дыма, по размерам гораздо превышающий все вулканы решетка, совместно взятые. Это было когда-то утопично, несовместимо с окружающим университетским миром. С подветренной стороны тут же набежали идиоты-младшекурсники и запрыгали от веселья такового утехи. Казалось, ужаснее быть уже не могло. Но еще ужаснее было то, что против, чрез скверик и монумент Ломоносову, который уже был закутан плотными клубами густого дыма, я рассмотрел торжественный собрание физфака. Дело было, напомню, 8 мая, и собрание физиков был, само собой, приуроченк Дню Победы. Со смертельной тоской я отметил, что собрание физфака стал рассеиваться, спасаясь от ядовитого дыма. раскрутка букса раскрутка вк без заданий раскрутка ask 101 способ раскрутки личного бренда скачать раскрутка детского магазина раскрутка группыпо критериям раскруткав прессе раскрутка через вконтакте реклама раскрутка вк целевая раскрутка группы По прошествии вечности шашка стала гудеть, лгать и дымить меньше и равномерно сдохла. Я подобрал ее и с глубочайшим отвращением опустил в урну. Жить не хотелось. С этим томным ощущением я возвратился в подпол, на боевые занятия, и отрапортовал майору, что командир взвода такой-то прибыл. При словах " командир взвода " майор шумно хмыкнул. Несмотря на трагичность ситуации, я объяснял этот хмык как еще наиболее нехороший символ. – В медсанчасть, – скомандовал майор. И я пошел перебинтовывать вконец обожженные руки. Вскоре до меня дошел слух, что меня намереваются исключать из института. Меня? Спятили… Круглый отличник, спортсмен, секретарь комитета ВЛКСМ по научной работе, функциональная служба на наилучшей кафедре… Это представлялось совсем невероятным. Вызывают к декану факультета, Ивану Фомичу Луценко. Там – полна коробочка, все управление факультета всех уровней – учебное, научное, партийное, комсомольское, военное. Слушается дело о вероятном отчислении студента 4-го курса ААК. Поднимается майор. Докладывает, что, по его сведениям, был спор. Типа: " Спорим, зажгу шашку ". – " Спорим, не зажжешь ". Вот он и зажег. За это нужно исключать. Таким не пространство среди… Я в протест произношу, что это – абсурд сивой кобылы, мягко выражаясь. Не подумал, что майор был достаточно сивым и наверное огорчился. Смотрю – повеселел управляющий состав от моего обычного языка. Короче, комсомол заступился, а втомжедухе и партия, и учеба, и дисциплина. Зачли как несчастный вариант. И дело прикрыли. Но за загрязнение факультета и срыв праздничного митинга дружеского физиологического факультета мне вкатили акцент. Который вроде нигде не записали. Я так размышляю, что конкретно загрязнение митинга физиков меня и выручило. Уж чрезвычайно наши два факультета постоянно на ножах были. Так что я, сам такого не желая, выполнил старинную мечту управления факультета. И не лишь управления. А боевая кафедра меня все-же конкретно наказала. Понизили до должности командира отделения на следующей месячной летней военной службе в лагере в Больших Буньках под Москвой. Так что я, по крупному счету, просто отделался. И руки чрез месяц-другой зажили. А по дымовым шашкам в боевом лагере слыл профессионалом. 19. Чехословакия–1967 и после В первый раз я попал за рубеж летом 1967 года, после окончания третьего курса химфака МГУ. Это было время технологической практики, и целый курс – 300 человек – был разбит на группы из 15–20 человек, какие поехали на месяц по различным хим компаниям Союза. Я попал в группу отличников, какие поехали в Чехословакию. Естественно, по тогдашним канонам отбора выезжающих за предел, быть отличником было недостаточно. Надо было быть функциональным общественником. А я им был, о чем говорил уже, и на 3-ем курсе был членом комсомольского бюро факультета. Должен заявить, что в отношении распространенного тогда – и вособенности вданныймомент – представления, что в комсомоле работали лишь те, кто видел в этом карьеру, я категорично протестую. Многим, в том числе мне, было элементарно любопытно. На комсомольскую и элементарно общественную работу мы тратили много времени, и тупо мыслить, что все при этом просчитывали, как это отразится на будущем служебном расположении или каких-то льготах. Просто такая была конструкция тогдашней жизни. Позже, когда я был секретарем комитета комсомола хим факультета по учебно-научной работе, мы оберегали( перед учебной долею и деканатом) студентов, подаваемых на взыскания или отчисления по фактору нехороший успеваемости, организовывали студенческие научные конференции, конференции юных экспертов, ездили по стране с научными докладами и лекциями – и это также, значит, с некоторыми недостойными карьерными целями? Сдается, про карьеру выдумали или неудачники, или пассивные люди, или, вконцеконцов, элементарно люди с иным складом характера. А свалить охото, это по некий фактору греет. Особенно греет, вероятно, неудачников. Так вот, я попал в группу, которая поехала в Чехословакию. Нас было человек пятнадцать. Мы выехали с Киевского вокзала поездом до Чопа, и там, после перестановки колес на наиболее узкую европейскую колею, что одолжило часа два-три, въехали в Словакию. Первое же воспоминание от заграницы было полностью броским. Ближайшим населенным пт с иной стороны рубежа был Черна-над-Тисой, и все дворы города, мимо которых мы проезжали, являли собой безупречный распорядок. Все щепочки были сложены в осторожные штабельки, нигде ничто не валялось, все было практически вылизано. Сейчас это надзор после почтивсех лет жизни на Западе звучит абсолютной банальностью, но в России ничто, аналогично, не поменялось за следующие 40 лет. Как, вероятно, и за 40 лет прошлых. Загадка мироздания. Но тогда для нас, студентов, это было определенным изобретением. И это воспоминание усиливалось и далее, по мерке ознакомления с Чехословакией. Даже непременное " проси-им " в всяком лавке по отношению к следующему клиенту производило на нас чарующий результат. Почему у нас не так? Почему у нас " последующий "? Или " мужчина, вам что "? В стране разворачивалось то, что позже было названо бархатной революцией. Буквально в атмосфере ощущалась некая веселая приподнятость, легкость. В Праге на Вацлавской площади я провел пир в Кафе анекдотов, куда привели чешские друзья-гиды. Я именую их товарищами, поэтому что еще года полтора мы с ними переписывались, но переписка оборвалась после узнаваемых событий. Кто не незабывает – после вступления войск Варшавского Договора в Чехословакию в августе последующего, 1968-го. В том августе я был в Сочи и, когда услышал о внедрении войск, помчался к газетному киоску. Туда стояла длинная очередность, люди деятельно обменивались понятиями о лишь что случившемся. Буквально все, кого я слышал, одобряли вступление войск. " Правильно, издавна пора ". " Доигрались, так им и нужно ". " Наконец-то, фашисты, вданныймомент снова ощутите наших ". Я безмолвствовал, стараясь мысленно ориентироваться в противоречивых эмоциях. Раз войска ввели, вероятно, так нужно. По последней мерке, нашей стране. Как позже прочел в газете, " караси и щуки не имеютвсешансы плавать совместно ". Это, истина, звучало двусмысленно – кто щуки-то? В Праге мы, некотороеколичество ребят, отправь поглядеть западногерманское кино, маркетинговый плакат которого нас привлек. Кино ожиданий не обмануло. Там демонстрировали то, что мы в русском кино никогда не видели, да и помыслить не могли увидеть. В самом начале кинофильма основная героиня, довольно древняя, лет 30 5, собирается в театр и приводит себя в распорядок перед огромным зеркалом, будучи вполне обнаженной. Ну, до пояса. Ну, сверху. Но это было то, что мы в кино никогда не видели. Дальше – более. Слушая " Полет валькирий ", она там такое себе представляла, что зал полностью застыл. Комар пролетит… А представляла она себе совсем искренний секс на большом белоснежном мохнатом ковре, на котором ОНИ перекатывались совсем неупорядоченно. ЭТО демонстрировали продолжительно, на протяжении только " Полета ". Придя домой, мы, естественно, поделились со всеми вхождением кинофильма. Следующее, что мы узрели, это то, как наши женщины вылетали за дверь. Это они помчались за билетами… И еще. В Праге мы впервыйраз узрели мини-юбки. И нейлоновые рубахи. Наши однокурсницы немедленно укоротили свои юбки, а мы, несомненно, приобрели то, что позже, немало позднее, стало рассматриваться как совсем не пригодный для рубашек материал. раскрутка букса раскрутка вк без заданий раскрутка ask 101 способ раскрутки личного бренда скачать раскрутка детского магазина раскрутка группы по критериям раскрутка в прессе раскрутка через вконтакте реклама раскрутка вк целевая раскрутка группы Да, Кафе анекдотов. Это был в неком роде шок. Шок и от свободы, и от очевидного перебора с данной волей, так мне тогда казалось. Каждый 2-ой, – а то и почаще, – анекдот, зачитываемый посетителями с эстрады, был на политические темы, чрезвычайно немало – о русских, об Иванах, тупых, отвратительных, простых. На одном уровне с Иванами, судя по анекдотам, стояли лишь свои милиционеры. Гиды хохотали, переводя мне содержание. Зал взрывался благожелательным смехом и аплодисментами. Потом я к собственному удивлению нашел, что на одном уровне с милиционерами, ежели не ниже, стояли местные моряки. Моряки в собственной форме и морских шапочках, проходя по улице, вызывали оживление. Головы прохожих поворачивались, отпускались шутки. Наши гиды любой раз демонстрировали на них пальцем и заливались хохотом. Не желал бы я быть на месте данных моряков! На мой огорошенный вопрос: " Почему моряки вызывают такую реакцию? " – мне разъяснили, что, мол, это за моряки. Ходят по Влтаве и по Дунаю. Это забавно. В общем, ежели попытаться, значение юмора разрешено было поймать, но, вежливый в русских традициях почтения к морякам, я значение видеть вособенности не желал. Но налицо было явное возражение. Анекдоты об Иванах, некие достаточно остроумные, над которыми мы сами посмеивались( попробуйтевспомнить обычные наши анекдоты об американце, французе и российском в различных вариациях, где российский был, как правило, искренним мудаком), начисто перечеркивались восторженным отношением к русским на индивидуальном уровне. На улицах мы все чувствовали праздник. Нас, русских, обожали. Я до этого никогда не встречался с схожим выражением дружбы и восхищения, ежели даже не заявить почтения нас как представителей Советского Союза. Или " российских " в обобщенной форме – не знаю. Стоило на улице спросить, по-русски, естественно, как войти туда-то, как целая группа прохожих, увеличиваясь по пути в размерах, водила меня( или нас, ежели нас было некотороеколичество) в подходящем направленности, расспрашивая по дороге – на российском языке! – кто мы и откуда. Особенно это восторженное известие было в Братиславе, в Словакии. Словаки ревниво расспрашивали нас, как к нам относились в Праге, и светло давали взятьвтолк, что чехи – люд наиболее сухой, а вот словаки – истинные вам братья. К нам в убежище в Братиславе зашел здешний студент, мы разговорились, и он, сбегав к себе домой, принес мне в презент свою коллекцию открыток, кропотливо оформленную. Похоже, он желал проявить родное к нам известие, которое драгоценного стоит. Побывав в Чехословакии еще раз некотороеколичество лет спустя, я не узнал страну. Ни Чехию, ни Словакию. От такого восторженного дела не осталось и отпечатка. Что-то умерло, чрезвычайно принципиальное. Я упоминал родное " означает, так нужно, по последней мерке нашей стране ", и мне было стыдно. Совесть, как думаю, – это стыд перед самим собой. Много позднее, уже в США, я поглядел кинофильм " Невыносимая легкость бытия ", сброшенный по книжке Милана Кундеры. В кинофильме был соответствующий эпизод, когда группа чехов рассматривает нескольких российских, сидячих в ресторане и водящих себя совсем по-хамски. Отвратительные лица, жирные фигуры, плебейские стиля. В книжке этого эпизода нет. В кинофильме – это типо очами чехов после августовских событий 1968 года. До этого – я знаю, я видел, я чувствовал – было не так. Иначе бы не было такового к нам замечательного дела. А технологическая практика прошла привычно, как и планировалось. Мы посетили на азотных заводах в Нитре, на нескольких химкомбинатах в Братиславе и окрестностях. И еще: из Праги я привез собственной однокурснице и грядущей супруге Гале фату с серебряной короной и белоснежные парчовые свадебные туфли. fgdgfgdfgdfg

Вы здесь » seo » раскрутка сайта